По состоянию на конец октября никель по трехмесячным контрактам на Лондонской бирже металлов (ЛБМ) подорожал по сравнению с началом года более чем в 2,3 раза, с 13 650 до 31 800 долл./т, наличный никель прибавил в цене и того больше, почти 250% (рис. 1). Достаточно трудно себе представить, чтобы за это время потребности в металле мировой промышленности и, в первую очередь, производителей нержавеющих сталей, на долю которых приходится более 60% всего никеля, используемого в мире, выросли столь существенно. Также маловероятным выглядит и вариант резкого сокращения объемов поставок никеля на рынок.
Приведем некоторые цифры. Совсем недавно International Nickel Study Group (INSG), одна из наиболее авторитетных (за фактическим отсутствием конкурентов) информационно-аналитических организаций, отслеживающих ситуацию на рынке никеля, опубликовала свой прогноз на 2006—2007 годы. По ее данным, суммарное производство металла в мире в текущем году достигнет 1,35 млн т, увеличившись относительно 2005 года (1,29 млн т) на 4,7%. Потребление никеля прогнозируется специалистами INSG на уровне 1,37 млн т против 1,24 млн т годом ранее (рис. 2). Несложно подсчитать, что в соответствии с этими цифрами величина дефицита металла на рынке в 2006 году должна составить 20 тыс. т.
Для сравнения можно обратиться к данным трехлетней давности. В 2003 году, по информации той же INSG, в мире было выпущено в общей сложности 1,192 млн т никеля, в то время как суммарное его потребление составило 1,219 млн т. Таким образом, если принимать эти данные на веру, дефицит металла на рынке был зафиксирован на уровне почти в 30 тыс. т — в полтора раза больше, чем ожидается в текущем году. На первый взгляд, определенные аналогии напрашиваются сами собой, однако на самом деле ситуация представляется вовсе не такой однозначной.
Действительно, в конце лета 2003 года цены на никель, до этого колебавшиеся в районе отметок в 8—8,8 тыс. долл./т, резко пошли вверх и к концу года достигли рекордных значений, увеличившись в итоге немногим более чем на 60% (средняя котировка металла на ЛБМ за декабрь 2003 года составила 14,17 тыс. долл./т против 8,8 тыс. долл./т в июле). Основным объяснением этого ценового скачка, по мнению большинства специалистов, был резкий рост спроса на никель со стороны сталелитейного сектора локомотива мировой экономики — Китая. Спекулятивной составляющей котировок в то время особого значения не придавалось.
Однако рискнем предположить, что именно осень 2003 года можно считать если и не отправной точкой, то, по крайней мере, одной из определяющих вех в истории биржевых спекуляций на никеле. До этого металл вряд ли мог привлечь к себе заметное внимание различных инвестиционных фондов: цены на него изменялись в достаточно небольшом интервале без каких бы то ни было долгосрочных тенденций, что практически не давало надежды на получение стабильного дохода.
Резкий рост котировок никеля изменил эту ситуацию. Имевшие второстепенное значение в ценообразовании биржевые спекуляции постепенно превратились в один из основных факторов, определяющих ситуацию на мировом рынке металла. Этому поспособствовали и сами производители никеля, которые, естественно, были весьма заинтересованы в поддержании высоких цен на свою продукцию. Оказалось, что повлиять на торговые площадки проще простого: достаточно, например, всего лишь запустить информацию о вероятной (всего лишь вероятной) забастовке на предприятиях одного из крупных продуцентов, что и было проделано ближе к концу 2003 года с подачи канадской компании Falconbridge Ltd., — и все участники торгов тут же сломя голову бросаются скупать металл, практически не обращая внимания на то, что на самом-то деле дефицита фактически не существует.
Еще один достаточно любопытный факт: по состоянию на конец сентября 2003 года, когда котировки никеля уже начали свой стремительный взлет, его складские запасы на ЛБМ как-то незаметно выросли почти вдвое и превысили 34 тыс. т, что, заметим, оказалось больше подсчитанного INSG суммарного рыночного дефицита за весь год. По-видимому, отдельные производители, обладавшие на тот момент излишками металла на своих складах и не верившие в то, что повышение цен окажется долгосрочным, поспешили выбросить свой никель на торговые площадки в надежде воспользоваться благоприятной ситуацией. Основываясь на опыте предыдущих лет, они недооценили возможности биржевых спекуляций.
Вместе с тем, нельзя не признать, что Китай, главная мировая «темная лошадка», действительно оказал существенное влияние на рыночные настроения. Дело в том, что точной информацией об объемах производства и потребления никеля в этой стране обладает, пожалуй, лишь ее руководство, в то время как практически вся рыночная аналитика строится по большому счету на приблизительных оценках. При этом словосочетание «значительный рост» применительно к Китаю оказывает на торговые площадки магическое воздействие, что в принципе выглядит неудивительным с учетом веса азиатского гиганта на мировом рынке металлов. Появившиеся осенью 2003 года сообщения о резком увеличении спроса на никель со стороны китайских сталелитейных предприятий имели под собой более чем убедительные основания: по итогам года специалисты INSG оценили объем потребления металла в стране в 132,8 тыс. т (в 2002 году — 84,2 тыс. т или почти на 37% меньше). Однако суммарный мировой спрос на никель в 2003 году увеличился относительно предыдущего года всего на 3,7%, с 1175 до 1219 тыс. т (рис. 2).
Таким образом, осенью 2003 года котировки никеля, хотя и получившие довольно мощную поддержку со стороны Китая, уже носили в определенной степени спекулятивный характер. Складские запасы металла на ЛБМ продержались на уровне в 32—34 тыс. т вплоть до конца ноября, и лишь затем началось заметное сокращение их объемов. Между тем в ноябре никель стоил в среднем уже 12,1 тыс. долл./т, подорожав относительно августа того же года почти на треть (рис. 3), а в январе 2004 года тонна металла торговалась уже по 15,34 тыс. долл.
Тот факт, что рост цен на никель на самом деле был лишь в небольшой степени подкреплен реальным соотношением спроса и предложения, косвенно подтвердился в первой половине 2004 года, характеризовавшейся существенным падением котировок металла. В мае никель стоил в среднем 11,12 тыс. долл./т, что примерно соответствовало уровню октября 2003 года. Сторонники «традиционной» аналитики поспешили назвать главной причиной снижения цен сокращение спроса на никель со стороны Китая в связи с перенасыщением его внутреннего рынка нержавеющей сталью. Действительно, за первые пять месяцев 2004 года в азиатскую страну было ввезено 17,2 тыс. т рафинированного никеля, почти на 50% меньше, чем за аналогичный период предыдущего года, а отдельные китайские сталелитейные предприятия начали активно экспортировать свою продукцию.
Однако реальный спрос на никель в Китае на самом деле вряд ли претерпевал существенные изменения в сторону уменьшения. За цифрами экспорта осталась практически незамеченной информация о росте внутреннего производства металла в стране. За те же первые пять месяцев 2004 года один только главный китайский продуцент, компания Jinchuan Group Ltd., увеличил выпуск металла на 29,5% по сравнению с январем-маем 2003 года — почти до 34 тыс. т, а суммарное производство никеля в Китае выросло примерно на 11 тыс. т. Даже если принять эти цифры за истину в последней инстанции, то становится очевидным, что общий спрос на металл со стороны предприятий нашего азиатского соседа сократился всего-то на 6 тыс. т. Такой показатель выглядит совершенно несерьезным для одной из ведущих стран-по-
требителей (в 2003 году Китай обогнал по объемам спроса на никель США, Германию и Тайвань, пропустив вперед лишь Японию) и не может рассматриваться в качестве самостоятельного фактора столь существенного снижения цен, какое было зафиксировано в первой половине 2004 года.
Уровень в 11 тыс. долл./т, которого котировки никеля достигли в мае 2004 года, представляется наиболее справедливым с учетом реального баланса спроса и предложения металла на мировом рынке на тот момент. По видимому, к концу весны 2004 года период всплеска спекулятивных действий на торговых площадках, вольно или невольно инициированный Китаем и принесший неплохой доход инвестиционным фондам, благополучно завершился. Однако, как показало время, это было только начало.
Не успели потребители как следует перевести дух после событий рубежа 2003—2004 годов, как на никелевом рынке начался новый виток роста цен, причиной которого, по мнению большинства специалистов (на этот раз все они были практически едины в своем убеждении) стала очередная активизация спекулятивных действий. На фоне ослабления американского доллара многие фонды снова стали присматриваться к металлам как к потенциальному источнику дохода. Однако для того, чтобы начать в массовом порядке вкладывать средства в никель, инвесторам был нужен своеобразный «знак свыше», дающий понять, что котировки металла в ближайшем будущем возобновят рост.
И такой повод был снова предоставлен Китаем. В начале лета появились определенные признаки замедления экономического роста этой загадочной страны, но спустя весьма короткое время выяснилось, что они не имеют под собой достаточных оснований. Пекинская государственная информационно-аналитическая организация Antaike, специализирующаяся на цветных металлах, напротив, повысила прогнозный уровень потребления никеля в Китае в 2004 году сразу на 9%, со 133 до 145 тыс. т. Дело было сделано: уже в июле никель на ЛБМ снова подорожал до 15,49 тыс. долл./т.
Примерно в это время у инвестиционных фондов появился сильный «конкурент» в деле стабильного повышения цен на металл в средне- и даже долгосрочной перспективе — компании-продуценты никеля, по роду своей деятельности нацеленные на получение максимально возможной прибыли. Чего стоит только один сильный ход Норильского никеля, крупнейшего производителя в мире: в середине июля 2004 года ГМК объявила о том, что в связи с исчерпанием складских запасов планирует по итогам года сократить поставки никеля на рынок аж на 20% (!), с 307 до 250 тыс. т. Зарубежные компании, конечно же, не могли позволить себе таких радикальных действий. Практически в один голос заявляя о намерениях в перспективе увеличить производство, крупные продуценты предпочитали поддерживать цены на металл другими, более осторожными путями, которые не требовали от них почти никаких моральных или финансовых затрат. Так, канадская Falconbridge Ltd. заявила о почти 20-процентном сокращении объемов выпуска никеля на своем комбинате в районе Садбери из-за снижения содержания металла в перерабатываемых рудах (кто бы сомневался). Другая канадская компания, Inco Ltd., предупредила о возможной приостановке деятельности своего индонезийского подразделения в связи с угрозами убийств, поступившими местным рабочим со стороны радикальных исламистов.
По-видимому, несчастных потребителей никеля и нержавеющих сталей спасли только укрепление доллара, повышение ставки рефинансирования Федеральной резервной системой США и небывало подорожавшая нефть. Стоило крупному спекулятивному капиталу переключиться на более выгодные операции с «черным золотом» и более надежные — с американскими государственными бумагами и облигациями, и рост цен на никель практически сразу же прекратился. До конца 2004 года металл торговался в диапазоне 13—14,5 тыс. долл./т, а в декабре его средняя цена составила 13,78 тыс. долл. — на 3% меньше, чем годом ранее (рис. 3).
Между тем, согласно последним данным INSG, 2004 год в целом мировой рынок никеля закончил с небольшим профицитом (не более 10 тыс. т). По «стандартной» логике, основанной на балансе спроса и предложения, котировки металла должны были бы снизиться, однако его среднегодовая цена была зафиксирована на уровне 13,85 тыс. долл./т против 9,64 тыс. долл./т годом ранее. Естественно, когда в дело вступает крупный капитал, привычные представления о рыночных законах отходят на второй план.
Нестабильность на торговых площадках заставляла специалистов делать самые разнообразные прогнозы на 2005 год. В INSG полагали, что рост мирового производства никеля будет опережать темпы увеличения его потребления, спрос и предложение металла будут сбалансированы, что приведет к стабилизации цен. Представители некоторых крупных компаний-продуцентов (например, Inco Ltd. и французской Eramet) прогнозировали дефицит никеля в количестве 16— 20 тыс. т. Аналогичной точки зрения придерживались аналитики Standard Bank и JP Morgan. Высказывались и противоположные мнения: эксперты Goldman Sachs, банка Societe Generale, компании Arcelor ожидали снижения котировок металла за счет сокращения темпов роста спроса на него и накопления биржевых запасов.
Однако никель снова перехитрил прогнозистов, основывающихся на фундаментальных рыночных показателях. С начала года цены на него начали последовательно повышаться и в середине мая, когда биржевые запасы металла сократились до 5028 т, что соответствовало лишь 2—3-дневному объему его мирового потребления, перекрыли рекорд 2004 года, достигнув уровня в 17 750 долл./т. Практически уже по привычке многие аналитики обвинили в этом скачке Китай, который в первом полугодии 2005 года увеличил импорт никеля вдвое по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года — до 41—48 тыс. т (по разным данным). Указывалось также, что из-за очередного бурного роста производства нержавеющих сталей в азиатской стране потребление никеля выросло до 104 тыс. т (на 56%).
Действительно, свалить все с больной головы на здоровую в этой ситуации было проще всего. Тем более что и сам Китай буквально напрашивался на подобную реакцию, постоянно нагнетая информационную напряженность: то Jinchuan Group объявит о намерении увеличить в 2005 году выпуск никеля на 20% и поучаствовать в освоении ряда месторождений за пределами страны, то китайское руководство отменит налоговые льготы, введет экспортные пошлины на никель и договорится об инвестировании 500—600 млн долл. в никелевую промышленность Кубы — «все для фронта, все для победы». Естественно возникает желание направить праведное возмущение потребителей нержавейки, страдающих от высоких цен, на непредсказуемого азиатского гиганта.
Однако этот пыл несколько охладила статистика INSG, в соответствии с которой потребление никеля в целом по миру в первом полугодии 2005 года увеличилось относительно января-июня предыдущего года всего на 1%. Эксперты организации не отрицали факт значительного роста спроса на металл в Китае, но обращали внимание на то, что объемы использования никеля в других странах Азии, Европе и США заметно сократились.
На самом же деле во главу угла был снова поставлен спекулятивный фактор. На ведущие роли опять вышли инвестиционные фонды, практически в открытую поддержанные производителями. Как всегда изящно поступил Норильский никель, сообщивший о приостановке поставок в связи с весенним паводком, затруднившим работу порта Дудинка. Представители Eramet и Inco Ltd. весной выступили с новыми прогнозами увеличения цен на металл, причем последняя оценила мировой спрос на никель в январе-феврале 2005 года на 50% выше, по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, и заявила, что рынок останется напряженным до конца текущего десятилетия.
Однако Китай не был бы Китаем, если бы не внес в планы участников торгов очередные коррективы. Во втором полугодии 2005 года потребление нержавеющих сталей в этой стране заметно сократилось — покупатели, героически перенесшие перипетии 2003—2004 годов, в конце концов, не выдержали роста цен. Китайский рынок оказался затоварен сталью, что, в итоге, привело к временному отказу нескольких местных сталелитейных компаний (например, Baosteel и Tisco) от закупок никеля. В результате, в который уже раз выяснилось, что дефицита никеля на рынке как такового фак-
тически не существует вообще, и цены на металл рухнули почти на треть: если в мае 2005 года его средняя котировка на ЛБМ составила 16,93 тыс. долл./т, то в ноябре — уже лишь 12,12 тыс. долл. Произошло это лишь потому, что китайские металлурги постарались привести свои возможности по производству нержавеющих сталей в соответствие с реальными потребностями рынка, и никакие спекулятивные попытки выправить цены не принесли желаемого результата.
Немногим позже подоспела и статистика INSG: в целом за 2005 год в мире был отмечен профицит никеля в размере 50 тыс. т. Безусловно, эти данные можно подвергать сомнению (как и поступили некоторые специалисты), однако факт остается фактом: реальной нехватки металла на рынке, обусловленной высоким спросом на фоне недостаточных поставок, по-прежнему не наблюдалось.
Убедительный реванш его величество спекулянт взял в нынешнем году, когда мировые цены на никель достигли без преувеличения заоблачных высот. В попытках объяснить этот феномен теперь уже практически никто не говорит в первую очередь о фундаментальных показателях, отводя им второстепенную роль. Спекулятивный фактор полностью подчинил себе рынок никеля, еще каких-нибудь лет пять назад даже и не мечтавший о таком внимании.
Интересно отметить, что примерно до начала апреля 2006 года котировки металла практически не совершали никаких резких движений, находясь возле отметок в 14—15 тыс. долл./т. Происходило это на фоне отмечавшегося всеми специалистами оживления мирового сталелитейного сектора. По некоторым данным, в первом квартале 2006 года производство нержавейки в мире выросло, по сравнению с январем-мартом 2005 года, на 11% (600 тыс. т), в том числе в Китае — на 19%, в США — на 12%, в Западной Европе — на 13%. При этом спрос на никель со стороны продуцентов сталей увеличился, по сравнению с четвертым кварталом 2005 года, на 13%, а продолжающийся рост глобальной экономики привел к расширению объемов использования металла в аэрокосмической промышленности и даже в производстве «гибридных» автомобилей. Казалось бы, цены на никель неизбежно должны были идти вверх, однако поставщики достаточно легко справлялись с увеличением спроса: биржевые запасы металла на ЛБМ стабильно колебались в районе 32—36 тыс. т. Напомним, что в похожей ситуации в конце 2003 года котировки совершили впечатляющий скачок, едва не доведший потребителей до массового инфаркта. Что же мешало ценам взлететь и на этот раз? Временно ослабление спекулятивного интереса к никелю. Получив чувствительный удар в конце прошлого года, инвестиционные структуры «зализывали раны», переключившись на другие инструменты вложений и выжидая более удобного момента.
Их время пришло в середине весны, когда на рынке усилились ожидания грядущего дефицита никеля. Многие аналитические организации и компании-продуценты начали снова прогнозировать нехватку металла в недалеком будущем, указывая, как и раньше, на общий рост мировой экономики и, в частности, сталелитейной промышленности. Не будем вдаваться в подробности и строить предположения по поводу того, с чем была связана эта информационная атака, но признаем, что она удалась с блеском. За неполный месяц с начала апреля котировки никеля взлетели почти на 30%, с 15,66 до 20,16 тыс. долл./т.
Масштаб ценового скачка не должен вызывать удивления — он закономерен. Идущие во всем мире процессы глобализации еще в конце 2004 года докатились и до никелевой от-
расли. Теперь же они нашли свое отражение и в размахе биржевых спекуляций: ведь чем крупнее рыночный игрок, чем весомее объект спекуляции, тем больший эффект вызывает та или иная информация, исходящая из заинтересованных источников.
Наверное, не стоит снова подробно перечислять произошедшие за последние два года события, связанные со слияниями и поглощениями компаний в никелевой отрасли. Эта тема обсуждалась неоднократно и уже буквально набила оскомину. Кратко напомним лишь основные результаты этих «глобализационных войн». К настоящему моменту состоялось поглощение британо-австралийской корпорацией BHP Billiton Group ведущего австралийского продуцента никеля WMC Resources Ltd. (в результате в 2005 году на долю концерна пришлось около 11% мирового производства металла); швейцарская Xstrata plc, о которой до 2002 года вообще мало что было известно, установила полный контроль над третьим по величине продуцентом никеля канадской Falconbridge Ltd.; бразильский железорудный гигант CVRD приобрел 75,66% акций канадской Inco Ltd., в 2005 году занявшей второе место в мире по количеству выпущенного металла после Норильского никеля.
По оценкам петербургского института Гипроникель к 2010 году почти три четверти рынка никеля будет контролироваться пятью крупнейшими структурами: CVRD-Inco, доля которой в мировом производстве металла составит 26%, Норильским никелем (16% вместо нынешних 19%), BHP Billiton (14%), Xstrata-Falconbridge и китайской Jinchuan (по 9% каждая). Однако существует вероятность того, что эта цифра окажется еще выше. Уже появлялись сообщения о попытках приобретения той же CVRD французской Eramet, проходила информация о том, что горнодобывающие гиганты присматриваются к корпорации Anglo American, которая занимает всего 4% никелевого рынка, но имеет достаточно сильные позиции в иных сырьевых секторах. Пока все это находится на уровне слухов, однако хорошо известно, что дыма без огня не бывает.
До сей поры процессы слияний и поглощений одних компаний другими влияли на никелевый рынок достаточно определенно: в редком случае цены на металл реагировали непосредственно на информацию об очередном предложении о покупке, сделанном той или иной структуре, и лишь ино-
гда такая информация сопровождалась небольшим ростом котировок. Оно и понятно. Господствующим на торговых площадках спекулянтам не важно, кто и кого приобретет в рамках потенциальной сделки. Ведь в результате самого слияния в ближайшей перспективе у компаний не изменятся ни количество рудников, ни объемы производства и рыночных поставок, а основной доход инвестиционным фондам приносит игра на ожиданиях дефицита или переизбытка металла на биржах.
В этой связи гораздо более важное значение приобрели крупные объекты спекуляций, в качестве которых в последние годы выступают три месторождения — Войси-Бей (Канада), Горо (Новая Каледония) и Рейвенсторп (Австралия), приковывающие к себе пристальное внимание рынка. Дей-
ствительно, в 2004—2005 годах многие специалисты высказывались в том духе, что дефицит никеля в мире, подогреваемый растущей экономикой Китая, может быть преодолен только после ввода в строй новых высокопроизводительных добывающих предприятий на этих крупных месторождениях. Как показало время, реальная нехватка металла была фактически ликвидирована и без этого, за счет общего наращивания производственных мощностей действующих рудников, в том числе принадлежащих и мелким продуцентам. Однако, ссылаясь на продолжающийся рост цен на никель, многие аналитики по-прежнему акцентировали ожидания рынка на трех указанных проектах. В результате вокруг них сложился некий «демонический ореол»: стоило появиться информации о какой-либо задержке в ходе реализации работ по освоению месторождений (а таких задержек было предостаточно, и все они широко освещались, прежде всего, самими компаниями-операторами), как на торговых площадках возникал очередной ажиотаж с ожиданием грядущего усугубления дефицита металла и, естественно, ростом его котировок. В середине ноября 2005 года с месторождения Войси-Бей, принадлежащего Inco Ltd., наконец был отгружена первая партия никелевого концентрата. Таким образом, один из трех наиболее амбициозных за последние годы проектов в этом секторе был успешно реализован. Однако для котировок никеля это знаковое событие прошло практически незамеченным. Возможно, момент был выбран не совсем удачно, ведь рынок в это время и так переживал спад в связи с перепроизводством нержавеющих сталей в Китае. Тем не менее, с учетом «раскрученности» проекта Войси-Бей, эффект от ввода в эксплуатацию одного из крупнейших мировых месторождений никеля мог бы быть и более существенным.
Этот факт лишний раз служит подтверждением того, что наиболее заметное влияние на сегодняшний никелевый рынок имеют события отрицательного характера. Так, в июле 2006 года появились сведения о том, что на руднике Войси-Бей может начаться забастовка. Нужно ли говорить о том, как отреагировали на эту информацию котировки металла? Месяц спустя, когда предприятие уже приостановило работу, местный профсоюз выступил с заявлением, в котором выразил готовность бастовать даже несколько месяцев, если это будет необходимо для удовлетворения требований рабочих. Оставим без ответа вопрос: почему Inco Ltd., казалось бы, заинтересованная в стабильной деятельности рудника на фоне высоких цен на никель, не могла (или не хотела) пойти навстречу профсоюзу и увеличить зарплату горнякам до той, которую сама же платила своим рабочим на предприятиях в районе Садбери.
Добрую услугу оказали Inco Ltd. и «зеленые» активисты, в течение 2006 года дважды пытавшиеся сорвать работы по новокаледонскому проекту Горо. В апреле информация об этом привела к резкому скачку цен. В сентябре агентство Bloomberg сообщило, что общественность требует и вовсе прекратить освоение месторождения в связи с потенциальным ущербом окружающей среде. Это произошло примерно в тот самый момент, когда котировки никеля несколько снизились в связи с падением цен на нефть и укреплением американского доллара.
Подобные примеры можно приводить довольно долго, однако уже и без того становится понятно, насколько никелевый рынок перегрет постоянными спекуляциями. Цены на металл с немедленной поставкой на ЛБМ в конце октября перешагнули рубеж в 34 тыс. долл./т. Главный вопрос — что будет с никелем дальше?
Существует мнение, что консолидация никелевой промышленности позволит производителям установить контроль над ценами и стабилизировать рынок. Однако пока слияния компаний приводили исключительно к обратному. В результате монополизации отрасли котировки неуклонно (даже без учета спекуляций) ползут вверх, что только подталкивает участников торгов к новым спекулятивным действиям, напротив, дестабилизирующим ситуацию на торговых площадках.
Большинство специалистов склоняется к мнению, что в недалеком будущем металл на торговых площадках начнет дешеветь (хотя, по мнению аналитиков Barclays Capital и Morgan Stanley, рост цен продолжится до середины 2007 года). Спекулятивные возможности, безусловно, широки, но все же не бесконечны, тем более что в середине года на Лондонской бирже уже произошел беспрецедентный случай: ее руководство, стремясь избежать дефолта, разрешило участникам торгов не исполнять свои обязательства. Фундаментальные рыночные показатели, даже с учетом прогнозируемого роста спроса, не могут служить основой для столь завышенных котировок. Остается только пытаться угадать, когда спекулятивный капитал начнет уходить с рискованного никелевого рынка, найдя для себя иные инструменты получения доходов. Потенциал роста цен практически отсутствует — складские запасы металла на ЛБМ держатся на исторически низких отметках, что может привести к новым конфликтным ситуациям.
В свое время немецкие рудокопы, обнаружив неизвестный новый металл, дали ему имя злобного горного духа, по легенде, мешавшего им спокойно работать. Вот и не верь после этого в «магию имени».
По материалам portalmetal